Валерия. Роман о любви - Юлия Ершова

Санёк так и завопил: «Садистка!» — но голос его ослаб, и мучители услышали только петушиное сипение, а бухгалтерша тут же стала угрожать ему официальной наркологией. Угрожать своему начальнику, процентодержателю!

Саньке пришлось проглотить гордость, а вместе с её горечью — ещё и пачку активированного угля. Щёки его побледнели, а по нижним векам пролегла тень — мученик в руках агентов мракобесия, которые живут в реальности низменного, унижать просветлённого для них забава.

— Всё, убаюкали! — последнее, что услышал второй самый настоящий директор и отключился, хрюкнув в колено главной женщины «Икара», которая изобразила брезгливую улыбку на лице. Выпавший из строя боец «светлых сил» уснул, впал в анабиоз на кожаном диване, поджав ноги, укрытый собственным белым плащом. Лёва стянул с него белые туфли, остроносые, фасона «Маленький Мук», и отшвырнул их.

— С кем приходится работать! — поморщился он.

Петя тут же развил поданную другом мысль.

— Я занимаю две должности, официальную и… алкашей каждый день нейтрализую, сегодня вообще двоих уложил. Значит, Елен Юрьна, — Петя хрустнул кожаным рукавом чёрной, как вороное крыло, косухи, — придётся вам платить мне двойной оклад.

Главная женщина развела руками, улыбка пряталась на краешках её сухих губ:

— Петя, и ты?..

Юноша прибавил смелости в свои карие арабские глаза и продолжил, подтягивая сползающие джинсы, чёрные и узкие, как трико гимнаста:

— Я жизнью рисковал! Супруга шефа — горячая штучка. Наш малышок, — Петя кивнул в сторону сопящего под белым плащом зама, — рядом с ней просто белый зайка. И то Лёвку впарило! А меня наш малышок укусить хотел, за локоть! — пожаловался Петя, а Лёва кивнул, не разжимая белых губ. Его тоже карие, но, в отличие от Лёвиных, европейские глаза расширились и происходящему не верили, не верили себе.

Тишина запорхнула в открытую дверь и внезапно набросила рубаху усталости на госпожу Метлицкую, а в ясные её глаза бросила сонного песку.

— Хорошо, — зевнула главная женщина, — завтра… обоим выдаю премию в размере оклада. Я теперь главная, самая главная. Утром напомните.

Тройка спетых друзей почти в обнимку выплыла из кабинета последнего зама. Офис опустел. В приоткрытые окна затекала майская прохлада и выстилала пустые рабочие места, воздух офисного аквариума загустел цветочным ароматом, одиночные ответственные работники дремали, вдыхая благовония весны. При виде главной женщины они встрепенулись и зашелестели бумажками, а Елена Юрьевна застыла на одном вздохе обиды.

— Всех уволю, кто ушёл, — произнесла она на выдохе и сжала аристократические кулачки.

— Гацко, значит, повезло! — нашёлся Лёва.

— То есть? А! Дошло! — голос главной женщины потеплел. — С этим, — Елена Юрьевна вытянула подбородок в сторону кабинета последнего зама, — пусть директор разбирается, а по мне, его надо гнать поганой метлой — никакого толку. Я вот до сих пор не знаю, какие у него должностные обязанности.

— Какие? — рассмеялся Лёва. — Процентодержатель! — Длинный нос его победно хмыкнул.

Елена Юрьевна вскипела:

— Пусть он дома свои проценты держит, подальше от «Икара». На работе он чем занимается?

— Как чем? Порнушкой в сети, стреляет, пиарится в «Одноклассниках»! — выдал горькую правду компьютерный гений и рассмеялся. Петя тоже загоготал. Одиночные сотрудники стеклянного зала затаили дыхание.

— Как стреляет? — схватилась за голову Елена Юрьевна. — Лёва, почему ты ему заглушку не поставил? У всех заглушки. Почему Яновичу не сообщил, не доложил?

— Как же, не доложил! — ответил Лёва, повышая тон обиды в голосе. — Этого бугра попробуй тронь, у него зависимость уже — ни дня без боя! А Яновичу всё фиолетово. Он у меня весь год одно и то же спрашивает: «Как репликация прошла?» И убегает, я и рта не успеваю открыть. Да и на работе он, как пингвин на экваторе, редкий гость.

Главная женщина закусила сухие губы:

— Пить хочется, — сказала она и встала у окна. — А знаете что? Друзья-коллеги, ступайте домой. Берите такси. Завтра рассчитаю всех. Ступайте.

Одиночные сотрудники перенеслись на остановку такси со скоростью приведения, как будто и не было никого. Лёва и Петя умчались на кухню за водой. Они знали, что Елена Юрьевна ничего, кроме воды и кофе, не пьёт, даже чая или молока. И кофе варит как лучший в мире бариста и пьёт только тот кофе, который варит сама. И Лёва с Петей на работе пьют только тот кофе, который готовит Елена Юрьевна в медной турке, неприкосновенной для любого другого сотрудника, особенно для новой секретарши.

А сейчас главная женщина подпирает лбом стекло и дышит неровно, как будто хочет вдохнуть как можно больше воздуха. Волосы её, прямые, светлые, растрепал сквозняк.

Выбегая из кухни, компьютерный гений замер у входа в стеклянный офис. Водитель Петя пошатнулся на худых, обтянутых джинсами ногах и чуть не выронил литровую бутыль с водой. Друзья уставились на свою покровительницу, купающую уставшее лицо в сквозняке, и переглянулись, убеждая себя, что всё увиденное — правда. У Елены Юрьевны за ухом, по дуге обнаружилось тату из трёх слов на английском. Материнский образ главной женщины рассыпался в момент.

— Ну, — выдавил из себя Петя, — мы тоже с Лёвой на тачку… Мы на одной… Мы рядом.

— Мы рядом, — подтвердил Лёва, не мигая европейскими карими глазами.

— Конечно, — пришла в себя главная женщина, — ступайте.

— А вы?

— А я? Скоро муж подкатит на джипе…

Водитель Петя сгрёб обалдевшего друга и потянул его к выходу. Он теперь сбегал от неизвестной ему женщины, которую ещё минуту назад хотел подвезти домой на своей машине, потому что роднее человека на «Икаре» у него не было.

— Ну и облом, — прошептал Лёва и вздрогнул, незнакомая женщина окликнула его.

— Лёва! Завтра же поставь. Утром. На Гацко внимания не обращай — я теперь самая главная, Янович дал мне все полномочия.

У выхода из стеклянного зала друзья повернулись лицом к Елене Юрьевне и по этикету улыбнулись.

— Ребята, завтра не опаздывать! Вы у меня элита, — отдала команду главная женщина, не подозревая, что секрет её открылся.

— Я тоже пойду. Пусть Петька меня сначала отвезёт, — выпалила из приёмной секретарша, на ногах-ходулях залетая в стеклянный офис. Выбеленные её волосы с одного боку встали дыбом, а с другого примялись от долгого сна на столе за компом. Секретарша хлопала поредевшими ресницами и фокусировала взгляд. Дерзкий звонок в приёмной спутал её планы.

— Лена, у тебя вызов, — сказала Елена Юрьевна и указала ей на дверь в приёмную.

— Нет! — заистерила Лена. — Нет! Это долбанутая тётка Гацко. Она пытает меня всю ночь. Мелкого своего ревнует. Сколько можно? — Лена всегда смягчала звук «ж», на западный манер.

— Ладно, свободна, — приняла на себя удар главная женщина и поспешила в приёмную. Телефон заглох и спустя мгновение заверещал.